Контрольная работа по истории отечественного государства и права

СОДЕРЖАНИЕ:

1 Вопрос: Развитие общего понятия и системы преступлений от «Судебника 1497 г.» до «Артикула Воинского 1715 г.»

2. Казус:

Буслав Бибиков подал коломенскому наместнику челобитную с просьбой подтвердить его право на холопов, полученных в наследство от дяди: Олешко Галку, Карпа Дудевшина, Федора Исакова и его сына Гридю.

При разборе дела О. Галка предъявил отпускную грамоту, выданную ему волостелем боярским сыном Фатьяном Потачевым и подписанную дьяком Останей Онофреевым. Относительно К. Дудевшина, выяснилось, что он служит ключником челобитчика в городе Коломне. Про Ф. Исакова было установлено, что, будучи холопом дяди челобитчика, он примкнул к русскому войску и в сражении попал в плен к татарам, откуда впоследствии бежал. Его же сын от первого брака Гридя все время жил у родственников матери в Архангельске и никакого отношения к Бибиковым не имел.

Признает ли наместник О. Галку, К. Дудевшина, Ф. и Г. Исаковых холопами челобитчика, исходя из норм «Судебника 1497 г.»?

Литература.

Данная контрольная работа по Истории отечественного государства и права выполнена в 2013 году и содержит ответ на теоретический вопрос, а также решение казуса. Объем контрольной работы 18 страниц, включая список литературы из шести источников.

Номер в каталоге: 1301

1 Вопрос: Развитие общего понятия и системы преступлений от «Судебника 1497 г.» до «Артикула Воинского 1715 г.»

Судебник 1497 г. внес единообразие в судебную практику Русского государства. Судебник 1497 г. содержал главным образом нормы уголовного и уголовно-процессуального права. Судебник трактовал понятие преступления отлично от Русской Правды, но в принципе тождественно Псковской судной грамоте. Если по «Русской правде» понятие преступления было обозначено термином «обида», то в XVI веке утвердилось положение, при котором преступлением считалось нанесение материального и морального ущерба, лишь в случаях, предусмотренных нормами права. Нанесение такого вреда рассматривалось как нарушение воли государя, т.е. нанесение вреда государству. Под преступлением по Судебнику 1497 г. понимаются всякие действия, которые так или иначе угрожают государству или господствующему классу в целом и поэтому запрещаются законом. В отличие от ПСГ Судебник дает термин для обозначения преступления. Оно теперь именуется «лихим делом».

Развитие феодализма нашло свое отражение в некотором изменении взгляда на субъект преступления. Судебник рассматривал холопа уже как человека и в отличие от Русской Правды считал его способным самостоятельно отвечать за свои поступки и преступления.

В соответствии с изменением понятия преступления усложнялась и система преступлений. Судебник вводит преступления, не известные Русской Правде и лишь намеченные в Псковской судной грамоте, — государственные преступления. Судебник отмечал два таких преступления — крамолу и подым. Под крамолой понималось деяние, совершаемое преимущественно представителями господствующего класса. Именно как крамолу стали рассматривать великие князья отъезд бояр к другому князю. Тверской летописец, например, называет крамольниками князей и бояр, отъехавших в 1485 г. из Твери к московскому великому князю. Понятие «подым» является спорным. Можно предполагать, что подымщиками называли людей, поднимающих народ на восстание. Мерой наказания за государственные преступления устанавливалась смертная казнь.

Таким образом к «крамоле» ним относятся следующие деяния: измена, заговор, призыв к восстанию или поднятие восстания и иные действия, направленные против государства.

К государственным преступлениям относились поджоги, бесчестие государя и брань в его адрес. «Государевому убийце и крамольнику, церковному тетю и головнику, подымщику и зажигальщику … живота не давать, казнить смертной казнью» (ст.9 Судебника 1497 г.).

В Судебнике большее место уделено преступлениям против представителей господствующего класса феодалов (ст.9, против церкви — ст.9, 10); суда (см. ст. 8, 39).

Закон предусматривал развитую систему имущественных преступлений. К ним относятся разбой, татьба, истребление и повреждение чужого имущества. Судебник белее широко рассматривает имущественные преступления такие, как грабеж, татьба, поджог, повреждение межевых знаков, запашка чужих земель и др. В Судебнике дается лишь примерный перечень деяний, относящихся к разряду «лихих дел». Ст. 8 вводит понятие «иное какое лихое дело», представляя судебным органам произвольно подводить под это понятие любое деяние, нарушающего интересы господствующего класса.

Категория должностных преступлений, т.е. деяния против управления и суда включала в себя получение посулов (взяток), совершение подлогов, подделка документов. Ответственность за них наступала лишь при наличии вины и носила сословный характер.

Судебник знал и преступления против личности: убийство (душегубство), оскорбление действием и словом.

Соборное Уложение 1649 года вобрало в себя многие традиции, выработанные законодателем и судебной практикой в сфере уголовного права в течение предшествующего времени – XV-XVI веков. Оно стало итогом развития главных тенденций уголовного права данного периода.

В Уложении уточнено понятие «преступления» как противление царской власти и правопорядку, установленного государством, и даны стадии преступления: умысел, покушение на преступление и совершение преступления. Впервые в истории русского законодательства дана классификация преступления (антигосударственные, против церкви, уголовные, гражданские правонарушения). По систематике преступлений и их правовой квалификации Соборное Уложение – несомненный шаг вперед. Получено дальнейшее развитие вменения вины. Уложение закрепило возникновение в законодательстве предшествующего периода понятие умысла, неосторожности, случайности, хотя еще не было четкого разграничения. Были введены обстоятельства, влияющие на определение степени виновности или на ее устранение: необходимая оборона, крайняя необходимость. Однако применение средств самообороны и ее последствия не ставились в связь со степенью опасности . Отягчающим вину обстоятельством признавалась повторность преступления. Смягчающими вину обстоятельствами являлись малый возраст, воровство вследствие «нужды» или «простого ума».

Субъектами преступления могли быть как отдельные лица, так и группы лиц. Закон разделяет на главных и второстепенных, понимая под последними соучастников. В свою очередь, соучастие может быть как физическим (содействие, практическая помощь), так и интеллектуальным (то есть подстрекательство к убийству). В связи с этим, субъектом стал признаваться даже раб, совершивший преступление по указанию своего господина. От второстепенных субъектов преступления (соучастников) закон отличает лиц, только причастных к совершению преступления: пособников (создавших условия для совершения преступления), попустителей (обязанных предотвратить преступление, но не сделавших этого), недоносителей (не сообщивших о подготовке и совершении преступления), укрывателей (скрывших преступника и следы преступления). Уголовная ответственность распространена на всех, в том числе на холопов; господин отвечает за непредставление к суду своих холопов и крестьян-преступников даже в том случае, если наложит на них наказание сам.

Прямой закон о возрасте в уголовном праве отсутствует, но в статьях Новоуказа есть ссылка на постановление кормчей, по которому от уголовной ответственности освобождаются лица до 7 лет и «бесные» (сумасшедшие). Несовершеннолетние старше 7 лет подлежали уголовному наказанию, но смертная казнь (за соответствующие преступления) заменялась другими, смягченными наказаниями.

Субъективная сторона преступления обуславливалась степенью вины: Уложение знает деление преступлений на умышленные, неосторожные и случайные. Различие умышленного и непредумышленного деяния ясно выражено в отношении к убийству еще в Уставной книге Разбойного приказа: «Убийцу пытают, которым обычаем убийство учинилось – умышленным ли, или пьяным делом – неумышленным (в драке)», за первое полагается смертная казнь, за второе кнут, или тюремное заключение. Но неправильный язык заимствованных источников иногда вводит Уложение царя Алексея Михайловича в непоследовательность, например «А будет кто с похвальбы, или с пьянства, или умыслом наскочет на лошади, на чью жену, и лошадь ея стопчет или повалит, и тем ее обесчестить, или ея тем боем изувечить…, велеть его бить кнутом нещадно»; если потерпевшая от этого умрет, то его казнить смертию; но если «такое убийство учинится от кого без умышления, потому что лошадь разнесет и удержать ея будет не мощно, и того в убийство не ставить и наказания не чинить». Здесь смешаны умышленное с неумышленным, а это последнее с случайностью, но такие оговорки закона не выражают его действительного смысла. К случайности применена также неосторожность (ненаказуемая). Наказуемая неосторожность иногда смешивается с умыслом благодаря той же неправильной редакции заимствованных источников. Вообще разделение деяний на «умышленные и неумышленные» не выражают действительного взгляда на предмет, изложенного московским законодательством еще в Уставной книге Разбойного приказа.

Вынужденная оборона, зачастую, не влечет за собой никакой ответственности, если все определенные условия соблюдены (основное – проверка судом, при обороне требуется настоятельность опасности, но не требуется соразмерность средств обороны с целями нападения: «Если кто в присутствии суда, поссорясь с соперником, начнет бить его, а тот обороняясь, его убьет, то не подлежит наказанию» (Улож. X,105). Допускается убийство при обороне собственной жизни и собственности. А оборона чужих прав не только дозволяется, но и входит в обязанность соседей и слуг (Улож. XXII.16,22), точно также, как и оборона государственных прав («кто догонит изменника и убьет его, получит награду»; Улож. II, 15).

При сообществе («скоп и заговор») Уложение (глава X, статья 198) различает главного виновника – совершителя преступления, и его «товарищей»: за убийство при наезде – смертная казнь, «а товарищей его бить кнутом». В преступлениях, которые могут быть совершены по способу разделения труда (подделка монеты), закон уменьшает наказание каждого сообщника, сравнительно с той степенью наказания, которой подвергся бы виновник, если бы он один совершил все составные элементы преступления.

Понятие об объектах преступления в праве Московского государства, сравнительно с правом Русской Правды и судных грамот, изменяется: уголовный закон защищает ни одни права физических лиц, но и защищает строй, установленный государством, то есть объектами преступления

Для получения данной работы напишите запрос на E-mail: masterrabot@yandex.ru или через представленную в разделе «Контакты» форму. В запросе обязательно укажите номер необходимой Вам работы по каталогу, ее вид и тему.


← Предыдущая статья
Следующая статья →

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *